Неточные совпадения
— Тонечка, извини меня, — торопливо заговорил Половодов, осторожно
освобождая свой локоть из-под руки
жены. — Я сейчас… только на одну минуточку оставлю тебя с Сергеем Александрычем.
Молва приписывала всю механику малыгинского завещания именно Замараеву, и он всячески старался
освободить себя от этого обвинения. Вообще положение малыгинских зятьев было довольно щекотливое, и они не любили, когда речь заходила о наследстве. Все дело они сваливали довольно бессовестно на
жен, даже Галактион повторял вместе с другими это оправдание.
— Нет, это нечестно, я должна вам все высказать, я
освобождаю вас от вашего слова, не гоните ту, другую… Я все равно не могу быть вашей
женой… Я буду ею только для света… — заспешила она.
Превелелебному Генриху в сем деле и говорить нечего, какая благая часть досталась: столь славной и богатой
жены мужем он, я мыслю, и не чаял сделаться, а Глафире Васильевне тоже нескудная благодать, ибо она сим оборотом все взоры отвела от всего ей неподобного, да и мужа получила вежливого, который ее от всех тяжестей управления имениями и капиталами ее вполне
освободил, и даже собственноручные ее расходы, говорят, весьма точною цифрою ограничил, так что она от всех ныне соблазнов гораздо независимее.
Висленев никогда никому не говорил настоящей причины, почему он женился на Алине Фигуриной, и был твердо уверен, что секретную историю о его рукописном аманате знает только он да его
жена, которой он никому не хотел выдать с ее гнусною историей, а нес все на себе, уверяя всех и каждого, что он женился из принципа, чтоб
освободить Алину от родительской власти, но теперь, в эту минуту озлобления, Горданову показалось, что Иосаф Платонович готов сделать его поверенным своей тайны, и потому Павел Николаевич, желавший держать себя от всего этого в стороне, быстро зажал себе обеими руками уши и сказал...
— Да разве я виню? О, господи! Жалею я тебя!.. — хриплым голосом говорила
жена, и в горле у неё что-то переливалось. — Разве, думаешь, я твоих трудов не вижу? Камнем господь положил меня на шею тебе. Умереть бы!..
Освободить бы мне тебя!..
— И с ней я должен жить под одной кровлей!.. Я не могу крикнуть ей: «убийца!» Не смею обвинить ее в этом преступлении явно, хотя не сомневаюсь в том, что она совершила его… Я должен даже жить с ней как с
женой, так как порабощен ею и не в силах сбросить с себя оковы этого рабства, одна смерть только
освободит меня от них. Господи, умери мою жизнь!..
— Время ли теперь думать о женитьбе, — говорил Владислав, — когда мы готовимся к битвам? Не для того ли, чтобы, пожив несколько недель с
женою, оставить после себя молодую вдову? Вы сами говорили, что мы — крестоносцы, давшие обет
освободить родную землю от ига неверных, и ни о чем другом не должны думать. Прошу вас о невестах мне более не говорить.
Федя. Потом нужно точно их
освободить, и
жену и его. Что же, они хорошие люди. Зачем им мучаться? Это два.
Лошадь Арефа отправил к попу Мирону с Охоней, да заказал сказать, что она приехала одна, а он остался в Усторожье. Не ровен час, развяжет поп Мирон язык не ко времени. Оставшись с
женой, Арефа рассказал, как
освободила его Охоня, как призывал его к себе воевода Полуект Степаныч и как велел, нимало не медля, уезжать на Баламутские заводы к Гарусову.
Как это сделалось на 3-м месяце болезни Ивана Ильича, нельзя было сказать, потому что это делалось шаг за шагом, незаметно, но сделалось то, что и
жена, и дочь, и сын его, и прислуга, и знакомые, и доктора, и, главное, он сам — знали, что весь интерес в нем для других состоит только в том, скоро ли, наконец, он опростает место,
освободит живых от стеснения, производимого его присутствием, и сам освободится от своих страданий.
Она хотела уходить, но в это время вошла дочь и подошла поздороваться. Он так же посмотрел на дочь, как и на
жену, и на ее вопросы о здоровье сухо сказал ей, что он скоро
освободит их всех от себя. Обе замолчали, посидели и вышли.
— Нельзя ли, батюшка,
жены не требовать: женщина она непривычная, на сходках мужицких не бывала. Сделайте-с такую божескую милость
освободите ее, — сказал он.
Когда он приехал домой, уже смеркалось. Человек восемь разных людей побывало у него в этот вечер. Секретарь комитета, полковник его батальона, управляющий, дворецкий и разные просители. У всех были дела до Пьера, которые он должен был разрешить. Пьер ничего не понимал, не интересовался этими делами и давал на все вопросы только такие ответы, которые бы
освободили его от этих людей. Наконец, оставшись один, он распечатал и прочел письмо
жены.